Borko (borko) wrote,
Borko
borko

Categories:

Медан - Парапат, 10 June 2011

В наш информационный век, когда все давно увидено и многократно описано, нелепо было бы не пользоваться чужим знанием. Однако, читая чужие путевые записки, стараюсь четко следовать правилу: черпать только техническую информацию, фильтруя чужие оценки. Второе правило, кстати — не доверять даже собственнвым первым впечатлениям. Приехав и не торопясь (обязательно не спеша!) осмотревшись, реши насущные практические задачи. А затем уже начинай внимательно всматриваться и примерять выводы.

О Медане я не прочел ни единого хорошего слова. Однако, это — наш неизбежный «вход» в Индонезию (так уж сложился маршрут: автобус Мелака - КЛ и самолет в Медан). И перевалочный пункт на пути в глушь и природу — на вулканическое озеро Тоба.

Город немалый — 2 млн. жителей, но неприглядный аэропорт, крошечный по сравнению с Куалалумпурским или бангкокским. В Лонели Планет пишут, что стоимость недалекой дороги до центра города — 10000 рупий. Это — если брать «вне аэропорта». "Внутри" — дороже. Таксисты начинают приставать еще в здании. Игнорируя их, выходим на площадь, там несколько рядов машин, перед каждым — диспетчерский столик, где выписывают квитанцию. Сразу вспомнив аналогичную систему в Бангкоке (там это как раз служило гарантией «официального» прайса и качественной доставки), решаю, что тут и есть - «вне». С ужасом обнаруживаю, что ломят по 50, 60, 70 тыщ! Матеря лживый справочник, сторговываюсь с трудом лишь до 45. Однако, крутанувшись по площади, мы внезапно выезжаем за ворота. Оказывается, мы все еще были на территории аэропорта. За воротами — еще такси, видимо, которые дешевле. Первая ошибка — не осмотрелся как следует!
Таксист вопреки обещаниям путешествующих блогеров, больше не вымогал, довез за 10 минут, показал пару гестов по дороге, но не настаивал и остановил как раз, где надо. Улица западных бэкпекеров с дивным названием Сиписо-Писо, оказалась крошечным переулком, на котором сгрудилась куча отельчиков. Первые же посещенные резко охладили наше желание оставаться здесь на ночь: откровенные следы клопов на стенах и кроватях не предвещали ничего хорошего. Решаем попытаться уехать сразу же, выходим на центральную улицу искать транспорт.

Город - хаотическое нагромождение разномастных бетонных домиков в 2-4 этажа, заваленные ржавым железом пустыри, ветхие лавки. Ни одного красивого дома, ни одного хоть сколько-нибудь «причесанного» клочка пространства. Тротуары, как часто в Азии — плиты, положенные на сточную канаву. Местами в них зияют полуметровые дыры, сквозь которые виден мутный вонючий поток. Но запах его перекрывается бензиновой гарью от сотен снующих мотоциклистов. Движение их кажется суетным и нервным. Резко меняя скорость и направление, они как кажется, бросаются наперез друг другу, подрезают и стремятся пролезть в любую щель в транспортном потоке и даже на тротуаре. Только потом, проехав полгорода, замечаю, что никто никого особо не ущемляет, водят виртуозно, едва не касаясь друг друга коленями, но не сталкиваются, а гудками просто сигналят о намерениях. Просто их очень много. Много вело и мото-рикш, оснащенных одинаковыми колясками. Машин гораздо меньше, в основном это грузовики и микроавтобусы.

Однако, чтобы отправиться дальше, нужны деньги. Банки закрылись в 2 часа дня, решаю обменять завалявшуюся купюру евро. Нахожу обменник. В комнатке, представляющей помимо него турбюро, телефонного провайдера и еще черти-что — две девушки за столиками. Сбоку — застекленная будочка «мани-ченжера», которым оказывается строгий мужик, пьющий с девушками чай. Спрашиваю курс, он куда-то долго звонит и пишет на бумажке непотребную цифру. Беру бумажку и пишу сваое «А если так?». Опять звонит и отвечает «Окей». Заходит, преисполнившись важности в будку и берет у меня деньги. «О, купюра испорчена!» - восклицает радостно, «такие стоят на 10 % дешевле!». Бумажка даже не порвана, но слегка надломлена в середине. Сокрушенно отбираю у него купюру: «Окей, спасибо, придется завтра пилить в банк», - и направляюсь к выходу. Почти кричит «Погодите, мистер, окей!» и начинает отсчитывать деньги, укладывая их кучками по миллиону рупий (такая здесь валюта). Затем сгребает и протягивает мне. Вижу сквозь мутное стекло, что одна кучка при этом остается у него на столе. «А остальные?» - спрашиваю. Невозмутимо выкладывает остаток. Пересчитыываю два раза под его возмущенные взгляды, вроде бы, все верно. На нервной почве тянет курить. Вижу сквозь стекло, что и он вытаскивает сигареты, но завидев вынутую мной из кармана зажигалку, тут же прячет их под стол, сделав движение ко мне. Опережая его, нахально требую «А теперь дай закурить!». Опешив и сменив на лице несколько гневных выражений, мужик внезапно расплывается широченной и совершенно открытой улыбкой: Ай, молодца, иностранец, ну все раскусил до копейки! И протягивает мне свою пачку - бери все! 

Читал повсюду, что индонезийцам свойственно фамильярно навязывать знакомство, чтобы впарить затем свои услуги. И впрямь, на улице каждый второй пытается здороваться. Кивнув головой, спешу мимо. Однако, пока пережидаем поток машин у кромки мостовой, мимо мчатся на мотоцикле парень с девушкой, крича «Хеллло!» и весело машут рукой. А через несколько шагов буквально натыкаюсь на щербатого замурзанного мужичка, радостно приветствующего меня. Приходится остановиться и отвечать, что из России, да, только приехал. А он вдруг «Ле-нин-гра-ддд!» и смеется. Смеюсь тоже: «Нет, из Москвы!». «Хорошего дня!» - говорит (хотя уже пятый час) и удаляется...

Только в 6 вечера отчаливаем на минибасе, называемом здесь почему-то «такси». Улица, с которой стартуем — широкая, одна из главных в городе, с длинным названием Сисингомангорайа, должна перейти в шоссе и привести нас на Тобу. Однако она тянется бесконечно, вокруг головокружительно снуют байкеры, автомобили и пешеходы. В окнах мелькают зеленые мечети, показавшиеся гораздо более изящными, чем грубовато-авангардные куалалумпурские. Наконец, понимаем, что из города-то мы давно выехали, но вдоль дороги по прежнему тянутся жилища, а движение ничуть не становится меньше. Лишь покрытие - заметно хуже, порой превращаясь в череду ям, а к потоку машин прибавляются тяжелые грузовики и трейлеры. Водитель привычно лавирует между ними, прорываясь вперед, постоянно переключая скорости и выскакивая по ухабам на встречку или обочину. Иногда кажется, что наша машина больше движется в стороны и вверх-вниз, чем вперед.

С нами в салоне местная семья: средние сиденья целиком заняли закутанная в мусульманскую одежду мама с маленьким сыном. Она сразу уложила его спать на два сиденья, сама же заботливо придерживая его голову, ютится сбоку. Сзади в одиночестве восседает отец. Мы оказались на диванчике рядом с водителем. Сидеть там инетерсно (хороший обзор), но не очень удобно. К тому же на Аню веет жаром откуда-то снизу, от мотора, и мы используем остановку, чтобы потребовать пересадить ее назад — к мужику. Тот неожиданно охотно соглашается пересесть к водиле, давая нам возможность устроиться на заднем вместе. Там немного комфортнее и мы периодически засыпаем, несмортя на тряску. Пробка на длороге становится все плотнее, а движение наше — медленнее. С темнотой обрушивается бешенный ливень, а дорога начинает плавно подниматься вверх.

В кавкой-то момент просыпаюсь от холода. Мы поехаали быстрее и из открытого окна струей бьет холодный ночной и, видимо, горный воздух. Мамаша на среднем сиденье кутается тщетно в свой платок. Тянусь, чтобы закрыть окно и она вдруг радостно подняв голову хлопает в ладошки, как девочка, и тоненьким голосом пищит : «Окей, ми-и-и-и!», что, видимо, означает «холодно!». И прыскает в кулак...

Измочаленные вконец, добираемся до деревни у переправы на остров лишь к 11 часу, успев смутно заметить на подъезде блеск воды и кромку сияющих жемчужинами огней вдоль нее. Но сил реагировать уже нет. Паромы давно не ходят, и водила бродит по деревне, грохоча в двери странноприимных заведений. Договариваясь о дороге, я специально спрашивал, сможем ли найти ночлег в случае опоздания, и он пообещал помочь. И теперь честно, но тщетно пытается выполнить обещание. Все спят. Наконец, выползает человек и ведет нас по крутой деревянной и темной лестнице на второй этаж, затем — вдоль фасада по бесконечной внешней галерее еще куда-то. В мрачной комнате с тусклой лампочкой — 2 кровати без белья и азиатский туалет за стенкой. Но нам все уже пофиг, проделав за день несколько бросков на всех видах транспорта, мы просто валимся в одежде на матрасы и засыпаем.

Ночью вокруг дома нам видился лишь заваленный хламом пустырь, что вместе с молчаливым хозяином и спартанской обстановкой могло бы изрядно омрачить наше пребытие, не будь мы столь утомлены.

В 6 утра меня будит шум голосов под окном, какой-то звон, мычание и масса иных непонятных звуков. Открываю дверь и не верю своим глазам. Я стою на вполне симпатичном балконе с баллюстрадкой, над прекрасными холмами вокруг занимается розовый рассвет, скользя по неподвижной глади озера метрах в 50 от меня отваливает от причала первый утренний катер. А подо мной, на площади бурлит стремительно разворачивающийся рынок! Веселые торговцы снуют с мешками на плечах, стаскивая их с ручных тележек и подъезжающих ржавых допотопных пикапчиков, барышни раскладывают вокруг себя зелень и фрукты. Раздаются звонкие, как и все это утро, голоса, временами кто-нибудь начинает весьма мелодично напевать в такт своему движению. Воздух пронзительно чист и прохладен, а тонкие струйки запахов от готовящейся на лотках пищи лишь усиливают его непередаваемый вкус. И я вдруг понимаю, что приехал именно туда, куда неосознанно стремился все последне время.

Медан:

Медан

Медан

Деревня Парапат ранним утром:

Парапат

Парапат
Subscribe

  • Целых два раза

    Дважды в жизни я снимал этот сюжет: баррикады, молодые пары и художник. Только в первом случае на заднем плане не было "беркута" - танки…

  • Руки

    6 мая 2012 г. Болотная пл. 3 октября 1993 г. Крымский мост Июнь 2012 г. Гималаи

  • Варианты

    Жена нашла в своем журнале (тогда подарил ей) кадры 2006 года. Русский марш.

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments